SPEEDME назвал Топ-5 авто Николаса Мадуро: что известно о личных и не очень машинах
Автор: Наумкин Борис, главный редактор
Личный транспорт лидеров часто говорит о них больше, чем протокольные речи. В случае Николаса Мадуро, которого на днях задержали власти США, чаще всего всплывает один мотив: большие внедорожники, ставка на практичность и безопасность, а рядом с этим — истории о люксовых машинах, которые не всегда фигурируют публично.
Первый и самый «узнаваемый» пункт в таких подборках — Toyota Sequoia. Её описывают как любимый полноразмерный SUV, на котором Мадуро якобы неоднократно появлялся за рулём. Выбор примечателен не только размерами, но и символикой: это типичный североамериканский формат «большого семейного» внедорожника, который встраивается в образ силы и защищённости.
Второй часто упоминаемый автомобиль — Ford Explorer старшего поколения. Даже если конкретные комплектации в пересказах разнятся, сама логика понятна: Explorer — удобный универсал для дальних поездок, охраны и плохих дорог, без лишней демонстративности на фоне более свежих моделей.
Третья модель — Toyota 4Runner, но уже скорее как «машина окружения». В свободном доступе встречается тезис о закупке сразу партии таких внедорожников для приближённых. На фоне кризисной экономики любая информация о десятках одинаковых внедорожников воспринимается как политический раздражитель, а сам 4Runner при этом вполне рационален: рамный, живучий, пригодный для дооснащения и ежедневной эксплуатации.
Четвёртый пункт — не про роскошь, а про биографию: автобус системы каракасского метро. Именно работа водителем и профсоюзная активность часто используются в рассказе о пути Мадуро «от рабочего к руководителю». Сегодня это скорее мифологический элемент, но он важен, потому что контрастирует с тем, как выглядит реальная мобильность власти.
И, наконец, пятый пункт — «теневой» люксовый парк. Расследования и сообщения о конфискациях автомобилей, предназначавшихся для нелегального вывоза и использования людьми из окружения режима, регулярно подпитывают версию о том, что публичный автопортрет — лишь часть картины. В таких историях фигурируют премиальные бренды, спецсигналы и логика обхода ограничений, но детали по конкретным моделям обычно фрагментарны.
